5 сентября 2012

promo monsag march 28, 2018 09:35 1
Buy for 10 tokens
Первое что хочется спросить у вас, как вы культурные люди, занимаясь мухлежом на выборах, могли отдать на растерзание вандалам своих детей и выученный вами народ, продав душу дьяволу за 30 сребренников. Ведь многих вы воспитывали в школе, вдалбливая им азы в еще тупые головы знания добра и зла. Как…

Зодчие-2

- А постройте-ка мне, смерды, храм посередь Красной Площади, - сказал Государь всея Руси Иван Васильевич, прозванный за лютость свою Грозным. - Да такой, чтоб нигде больше такого не было, ни в одной земле! Сможете, умельцы?

Зодчие - два крепких мужика, переминавшихся перед троном с ноги на ногу, дружно тряхнули головами и проревели испитыми голосами:

- Сможем! Прикажи, Государь! - и вознамерились было повалиться царю в ноги.
- Ну-ну... - остановил их Иван Грозный. - Нечего время терять - чай, не персияне какие. Давайте, давайте, за работу, Христос в помощь. Да смотрите у меня! Запьете винище - батогов отсыпать велю!

Про себя Иван Васильич давно все взвесил и решил: построят храм - и головы долой. Чтоб никаких более повторов!

Однако же, зодчие, внимательно прочитавшие когда-то поэму Кедрина, прекрасно знали основной расклад и потому строить Храм совсем даже не собирались. По пути из Кремля, направляясь в ближайшее кружало, они тихонько, но злобно ругались, называя Ивана Васильевича "рылом", "кровопийцей" и по памяти цитируя избранные места из поэмы.

- "И тогда Государь повелел ослепить этих зодчих...", - матерно ругнувшись в очередной раз, процитировал старший зодчий, Барма, похожий на согнутого годами матерого медведя. Молодой, Постник, скривил губы под реденькими усами в недоброй усмешке. "А вот хуй тебе, свет Иван Васильевич!" - дружно подумали оба.


* * *

- Ё-мое, - недоверчиво сказал Иван Грозный, выглянув утром из окошка своей опочивальни. - Ни хера ж себе... Ай да зодчие. Ну удружили. Суки криволапые. А у меня как раз аглицкий посол гостит в Грановитой палате. Это что ж получается? Выгляни он сейчас в окно - а потом вернется в свою басурманщину и будет направо и налево речь: дескать, Московия-то страна дикая, а посреди белокаменной, на Лобном месте и вовсе Хуй вырос?

Царь забегал по спальне, стуча посохом в узорчатые плитки пола.

- Эхма... - бормотал он. - Ведь ежели сам не углядишь, не направишь, всю страну погубят! Хуев понатыкают где ни попадя. З-зодчие... - Иван Васильевич выплюнул это слово с омерзением, словно живого таракана. Потом, что-то вспомнив, схватил с резного столика било, грохнул в медное блюдо.

На пороге молча вырос Малюта Скуратов.

- Кедрина ко мне! - зычно возгласил царь. - Живо! Малютушка, ты уж постарайся, сокол... Доставь мне этого гусляра блядского, эту шишигу чухонскую! Живым доставь! Уж я его отучу поэмы складывать.

- Слушаюсь, государь-батюшка, - прогудел Малюта. - А с этими-то... каменотесами что делать?

- С ними-то? - на миг задумался Иван Грозный. Потом лицо его просветлело и он улыбнулся, добро и радостно.

- А ничего, Малютушка. Только отрежь каждому уд срамной, и пусть идут восвояси. Поди, запомнят крепко, как средь Москвы Хуй возводить вместо храма.

- А может еще и глаза... того? - осведомился Малюта с порога.

Нависло молчание.

- Нет, сокол. Глаза не надо. А то получится, что Кедрин, пес этот, прав оказался..

http://rudocs.exdat.com/docs/index-501325.html?page=4#13424865
Метки: